© rossaprimavera.ru Роберт Эйхе: палач, ставший жертвой 27 Мар 2022, 15:31
Роберт Эйхе занимал пост руководителя Западной Сибири в жестокое время. Апологет большого террора, он сам закончил жизнь, обвиненный в чудовищных преступлениях. С вершин власти Эйхе упал вниз в ранге наркома и был расстрелян. Спустя почти два десятилетия его реабилитировали, и палач превратился в жертву. О судьбе политического деятеля рассказал новосибирский историк и исследователь репрессий Алексей Тепляков.
Насколько у Эйхе была типичная биография для того времени?
— Эйхе, конечно, одна из центральных фигур, потому что он занимал руководящие посты в течение почти пары десятилетий — самых переломных: с 1922 по 1937 годы. Он отметился во всех политических кампаниях и был очень активным. Всегда бежал впереди паровоза, всегда с барабаном на шее. Был уверен, что гораздо правильнее перегнуть, чем недогнуть.
При том, что среди руководства большевиков был немалый пласт образованных людей из, так сказать, служащих, пусть зачастую и низших, Эйхе нам являет образцовый пример социальной мобильности, когда человек из самого низа делает фантастическую карьеру. Он из батраков, слесарь. На излете первой русской революции вступил в партию. За подпольную деятельность ненадолго арестовывался, эмигрировал, потом вернулся. Всего раз побывал в ссылке. Это пример очень счастливой революционной судьбы. Ну, а после революции он уже пошел по продовольственной части.
Возникает резонный вопрос: почему?
— Как говорил Ленин, социализм — это учет. Так что распределение было гораздо важнее производства. И хлебное место тогда было очень авторитетным: все наркомпроды были важными чиновниками. В 1919 году Роберт Эйхе — нарком продовольствия Советской Латвии, а после ее падения перебирается в Челябинск: заместитель губернского продкомиссара, заместитель председателя губисполкома, председатель губкома партии.
Почему Эйхе оказался в Сибири?
— Вообще-то, Сибирь была местом зачастую такой штрафной колонизации в том числе и для ответственных работников. Возможно, были какие-то интриги, которые выбросили Эйхе в Сибирь. Этим местом не дорожили — все начальники мечтали отсюда побыстрее убраться. А вот Эйхе здесь застрял и, как выяснилось, себя нашел: сколотил вокруг себя клан и устойчиво рос по службе.
Он отличился сразу. В это время был НЭП, и продразвестку заменили продналогом. Но его собирали столь свирепо, что было колоссальное недовольство населения, и был реальный голод, от которого погибли десятки тысяч сибиряков. Под суд в 1921 году отдали 900 продовольственных работников. Эйхе, возможно, и наводил порядок после своего назначения, но то, что вытворяли продкомовцы в 1922—1923 годах — это, конечно, страшные вещи. Людей запирали зимой в холодных амбарах, морозили, морили голодом. Трибуналы конфисковывали все имущество.
Действия Эйхе явно оценили наверху.
— Он стал заместителем председателя Сибревкома. Председатель Лашевич часто болел: лечился и отдыхал месяцами, поэтому решал всё Эйхе. Фактически он стал главой Советской власти в Сибири. С декабря 1925 года он уже занимал пост председателя Сибкрайисполкома, а дальше пошел по партийной линии. В 1929 году стал первым секретарем Сибирского крайкома ВКП (б), а с 1930 года после изменения территориального деления в регионе — первым секретарем Западно-Сибирского крайкома ВКП (б). Этот пост оказался в руках Эйхе на долгие семь лет.
На фоне постоянной ротации кадров, осуществлявшейся ЦК ВКП (б), Эйхе единственный из 53 коммунистов, входивших в бюро Сибкрайкома, оставался на своем месте с 1924 по 1930 год. Конечно, как преданный сторонник Сталина и борец с оппозицией. Недаром Эйхе потом писал Сталину, что всю жизнь преданно и беспощадно проводил в Сибири политику партии.
Но там ведь была интересная история с «заговором» против Эйхе, когда против него выступили многие руководящие деятели партийной верхушки в регионе.
— Была такая замечательная история. Начнем с того, что в 1929 году началась коллективизация, и уже в конце года Микоян сказал, что Сибирь по перегибам побила все рекорды в так называемом раскулачивании. Эйхе осуществлял такой натиск на крестьян, что даже несмотря на колоссальные перегибы, получил орден Ленина. А ведь в Сибири с 1930 по 1933 год умерли 500 тыс. человек. В 1930-м выслали 40 тыс. крестьян, а 5 тыс. расстреляли, в 1931 году выслали 140 тыс. раскулаченных и расстреляли более 1 тыс.
Второй секретарь крайкома написал Сталину, что Эйхе — грубый администратор, некомпетентный руководитель, который подорвал сельское хозяйство в Сибири, поэтому его нужно убрать. Роберт Эйхе и в самом деле был человеком малограмотным: в его анкете я с удивлением увидел, что на вопрос о том, какие языки он знает, Эйхе ответил: латинский. Думал он, понятно, про латышский.
Сталин пришел в ярость, что его назначенца оспаривают подчиненные. Расценил это как грубое нарушение партийных правил, ведь первого секретаря никакая демократия не касалась, поскольку это была креатура лично товарища Сталина. Поэтому он и разогнал весь крайком, а в дальнейшем эти люди погибли.
Эйхе, как правило, упоминают, как только речь заходит о «большом терроре». Вспоминают его слова о «тройках».
— После февральско-мартовского пленума он чувствовал себя подвешенным в воздухе. Ведь Сталин прямо там сказал, что все работники, которых сочтут ненужными, будут заменены. В Сибири начались аресты руководящих партработников, и Эйхе давал санкцию. А если сначала не давал и даже звонил Ежову, то потом все равно со всем соглашался. Известны случаи, когда при нем чекисты избивали арестованных, и он никак не вмешивался. Наоборот, давил и требовал признаний. Как глава «тройки», он скрепил своей подписью до октября 1937 года 12 тыс. смертных приговоров.
Часто пишут, что Эйхе был одним из вдохновителей самой идеи «троек». Так ли это?
— Говорить об этом утвердительно оснований нет. Документальная база в этом случае отсутствует. Но Эйхе был одним из самых активных, и поэтому Западносибирский край получил огромный лимит на расстрелы. И он постоянно выступал за то, чтобы стрелять всё больше и больше. Поэтому Сталин и передвинул его наверх — взял в Москву.
Он стал наркомом земледелия. Это было явное повышение.
— И в это же самое время на него был получен обширный компромат, выбитый из ответственных работников. Высокое положение наркома и кандидата в члены Политбюро не спасло. Материалы на Эйхе, выбитые из высокопоставленных чиновников, накапливались день ото дня. Иосиф Варейкис среди названных 68 ответработников-заговорщиков назвал и его. К весне 1938 года в Сибири подряд арестовали три состава высших руководящих работников. И товарищ Сталин сделал вывод, что Эйхе очень скомпрометирован. В Новосибирске всех ставленников Эйхе арестовали и выбили нужные показания.
Сам Роберт Эйхе был арестован 29 апреля 1938 года, После побоев он дал показания, что был руководителем «правотроцкистских фашистов» в Западной Сибири.
Многих удивляет, что уничтожены были, в том числе, и самые верные режиму люди.
— Была идея великой чистки: все причастные к крупным делам 1920−1930-х годов должны быть устранены. Так сказать, по сумме компрометирующих материалов. Кто-то был малокомпетентным, кто-то имел связь с врагом народа, а кто-то не так высказался о товарище Сталине. Ведь чекисты всё докладывали Сталину, и у него не было иллюзий, что ему все вокруг аплодируют. Сталинскому режиму, как говорят исследователи, была свойственна излишняя репрессивность, когда карательные усилия становятся самодовлеющими и система требует постоянного самоуничтожения.
Думал ли Эйхе, что сам попадет в жернова карательной машины, которую он так пестовал?
— Полагаю, что Эйхе надеялся, что в условиях этой мясорубки он, став наркомом, проявит себя еще больше, и Сталин сделает его даже заместителем председателя Совнаркома. Думаю, что он надеялся до последнего момента. Его письмо Сталину — это типичное письмо арестованного номенклатурщика. Главная суть: «А меня-то за что? Оклеветали! Я верен вам, товарищ Сталин!» Письмо Эйхе отличалось от других писем только тем, что оно было более откровенным: он решительно и беспощадно проводил линию партии и готов был за нее умереть!
Эйхе расстреляли. Известно, где это произошло?
— Эйхе нашел в себе силы отказаться от показаний и продержался до начала 1940 года. Он не мог знать, что его жену расстреляли еще в 1938-м. Чекисты продолжали его пытать в Сухановской тюрьме, в кабинете Берии. Эйхе били резиновыми палками, вымогая признание в шпионаже, выбили глаз и, не добившись ничего, расстреляли на Лубянке 4 февраля. Прах сожгли в Донском монастыре и вывалили в так называемую яму невостребованных прахов на кладбище монастыря. Там же прах Ежова и многих крупных чекистов, в том числе писателя Бабеля.
Мы ничего не сказали об Эйхе как о человеке. Кроме того, что это был человек грубый и необразованный. Что говорили о нем современники?
— Меня он шокировал своей жестокостью. Для него было характерно лицемерие. В 1935 году Эйхе обедал в тесной полуподвальной столовой, в окна которой то и дело заглядывали голодные новосибирцы, а вскоре по его указке были построены знаменитые обкомовские дачи. Удивляла роскошь обстановки и обилие прислуги. Выстраивая преданный себе аппарат, он не забывал укреплять его земляками. Особенно много латышей служило в ОГПУ-НКВД. Эйхе всячески поощрял культ своей личности, одобрив переименование в свою честь колхозов, района в Новосибирске и станции Инская.
После разоблачения культа личности Сталина Роберт Эйхе был реабилитирован. Его имя снова вспомнили.
— Эйхе реабилитировали в 1954 году. Книг о нем я не видел, но статей и воспоминаний появилось немало. Вышла диссертация в Прибалтике. В учебнике по истории партии Эйхе упоминался среди высокопоставленных репрессированных. То есть его приводили как пример такого верного ленинца, которого партия реабилитировала, которого помнят и называют в его честь улицы. Есть улица Эйхе и у нас в Первомайском районе. То, что она носит это имя и сегодня, вполне соответствует нашему шизофреническому обществу. В нашей топонимике присутствует сегодня много плачей.
Верный сын компартии, уничтоживший во славу ее десятки тысяч человек и превращенный ею же в прах, он был посмертно восстановлен в КПСС и продолжал служить «делу коммунизма». Перестройка развенчала Эйхе, но вернула ему могилу. А его бесчисленные жертвы так и лежат безвестно, в тех же секретных могильниках.
Но писать об этом человеке всё равно надо, хотя книга о нем появится, возможно, нескоро.
Беседовал Владимир Кузменкин