Династия священников Смирновых, несмотря на все трагедии лихих времен, оставила свой след на земле. В Барнауле и Новосибирске, Иркутске и Новокузнецке, в Израиле и Америке живут потомки славного рода. Многие из них – медицинские работники.
Сохраняется в России память и об ушедших врачах Смирновых. Пять лет назад руководство краевого перинатального центра «Дар» приняло решение о присвоении имени Александра Ивановича Смирнова акушерскому обсервационному отделению. В Амурской области больница г. Зея носит имя Бориса Евгеньевича Смирнова. В Новокузнецке есть улица имени Николая Николаевича Смирнова. Все эти выдающиеся врачи – представители одного рода. Того самого, священнического.
Эта история для меня началась с одной архивной записи. Если точнее, с выписки из метрической книги Духосошественского храма села Локтевского. Именно с Локтевского завода идет отсчет славных 300 лет в истории края, потому в «метричках» можно встретить немало имен замечательных людей. На имена самих «летописцев», священнослужителей, я также обращала внимание.
Многие листы скопированных мной архивных документов подписаны именем священника Николая Смирнова. Сохранили локтевские «метрички» и факты событий семейной истории самого батюшки – рождение его сыновей. Именно эти свидетельства стали отправной точкой моего поиска. Потянув за ниточку, я понемногу стала разматывать клубок семейной истории Смирновых. Самое удивительное, что выяснила я в ходе этого поиска, – потомки священнической династии живут сейчас в разных городах и многие до недавнего времени даже не подозревали о своем родстве!
Ревностное служение
Согласитесь, искать в стране и мире Смирновых – все равно что биться в поисках Ивановых-Петровых-Сидоровых. А если учесть, как велики раньше были семьи…
Точная дата рождения священника Иоакима Смирнова пока не установлена, она весьма приблизительна – «1-я пол. XIX в.». Приблизительна и дата смерти – «между 1868 и 1870». Также пока неясно, когда и по какой причине он перебрался с семьей в Сибирь. Почему я сделала вывод о переселении? Потому что местом рождения старшего сына Иоакима, Иоанна, является село Затишье Рязанской губернии.
На данный момент известно о трех дочерях и трех сыновьях Иоакима Смирнова. Все три брата стали священниками. Из архивных документов известно, что сестры Акилина и Любовь в 1870 году жили с младшим братом Матвеем в с. Кабановском Бийского округа в семье брата Симеона. А сестра Мария в то время жила недалеко – в с. Ново-Тырышкинском, в семье Иоанна. То, что их отец Иоаким умер именно «между 1868 и 1870 годами», подтверждает запись в клировой ведомости: Мария получала пособие от епархиального попечительства о бедных духовного звания в размере 7 руб. в год. «Сиротствующая сестра его» – так обозначена степень родства Марии и Иоанна.
Младший из сыновей Иоакима, Матвей, умер рано, два же его старших брата оставили о себе добрую память. И Симеон, и Иоанн были благочинными.
После учебы в Томской духовной семинарии Симеон был в 1868 году рукоположен во священника, служил недолгое время в Томской губернии, а вот двадцатилетний период до 1891 года «выпадает». Из документов видно, что он служил в Ташкентской и Туркестанской епархии, но подробностей пока нет. В 1891-м о. Симеон возвращается на родину, и до ухода из жизни в 1903-м он – священник, настоятель Троицкой церкви в Тюменцево; духовник причтов церквей благочиния; духовный следователь; благочинный церквей 35-го округа; председатель миссионерского комитета.
На сайте, посвященном православному духовенству, о. Симеона называют противораскольническим миссионером. В 1895-96 годах им было присоединено из раскола к Православной Церкви 30 человек, в 1896-97 – 37, в 1897-98 – 25 человек. В «Томских епархиальных ведомостях» я нашла сочинение о. Симеона под названием «Изъ обыденныхъ беседъ приходскаго священника съ раскольниками». Право же, оно весьма убедительно, основывается на доступных, жизненных примерах, и легко можно представить, какую силу имели слова священника для безграмотных крестьян.
Ушел из жизни о. Симеон в 1903-м. Старший брат пережил его.
«Обыкновенная биография в необыкновенное время» – этот штамп применим к героям первых пятилеток. Биография же о. Иоанна Смирнова успела состояться во времена сравнительно обыкновенные, на излете 19-го – в начале 20-го веков. Если посмотреть документы, то они расскажут о судьбе русского священника, каких было немало.
О. Иоанн обучался в Томской Духовной семинарии, по ее окончании служил в храмах Томской губернии. Был назначен исправляющим должность Благочинного Единоверческих церквей Бийского округа – в 1868-м.
В 1889-м по прошению был переведен к Градо-Барнаульской Богородице-Одигитриевской церкви, в 1892-м – к Градо-Барнаульскому Петро-Павловскому собору. Предложением Его Преосвященства Преосвященнейшего Макария Епископа Томского и Барнаульского для пользы службы церкви Божьей перемещен к Сретенской церкви села Берского Благочиния N 16, 1895 «апреля 13 дня». Но что интересно, по резолюции Преосвященного «в уважение к его просьбе, обоснованной особыми условиями его домохозяйства», перемещен к Покровской церкви Барнаула 1895 «апреля 28 дня». 23 февраля 1916-го переведен по прошению в Благовещенскую церковь при Барнаульском духовном училище. Получается, что 21 год о. Иоанн был священником, а позже настоятелем барнаульского Покровского храма.
Трудно даже перечислить все заслуги о. Иоанна. Он состоял сотрудником Томского Епархиального Попечительства о бедных духовного звания. Славно потрудился о. Иоанн на ниве образования: был законоучителем при церковной школе грамоты…, при мужской одноклассной церковно-приходской школе…, заведующим мужской и женской одноклассных церковно-приходских школ и законоучителем при женской школе. Проходил должность члена правления Барнаульского Духовного училища…, состоял членом Барнаульского Уездного Отделения Епархиального Училищного Совета. «Протоиерей И. Смирнов по-прежнему усердно занимался в школе и по-прежнему для нее отдавал весь свой досуг, всячески стараясь достигнуть внешнего благоустройства школы», – это упоминание сохранилось в «Томских епархиальных ведомостях». Наш герой пекся о строительстве каменного Покровского храма в Зайчанской слободе и церковно-приходской школы. За ревностное отношение к церковно-школьному делу было преподано о. Иоанну в 1900 году Архипастырское Благословение.
За заслуги по духовному ведомству он награждался набедренником, скуфьей, камилавкой, наперсным крестом. За двенадцатилетнюю непрерывную службу в должности Благочинного о. Иоанн был удостоен Ордена св. Анны 3 степени, позже, в 1914-м – ордена св. Анны 2 степени. За заслуги по Духовному ведомству удостоили нашего героя саном протоиерея, случилось сие в 1909-м.
Специальный шестирублевый взнос на вспоможение заштатным священно- церковнослужителям, их вдовам и сиротам о. Иоанн производил ежегодно со времени установления по 1903 год. С 1903-го делал взносы в кассу взаимопомощи.
Есть в характеристике о. Иоанна одно «но», которое можно истолковать двояко. В архивном документе читаем: «По службе исправен, о храме Божием рачителен, к школе церковной внимателен, но в мире жить со своими сослуживцами не может, не по разуму требователен к ним (курсив мой – авт.)».
А сейчас мы подойдем к тому, что в резолюции Преосвященного, я полагаю, подразумевалось под «особыми условиями его домохозяйства». Вероятно, о. Иоанн в 1895-м не смог покинуть Барнаул по семейным обстоятельствам. Суть же их такова: у него было десять детей – пять сыновей и пять дочерей! Судьбы дочерей, как обычно, удалось установить гораздо позже, причем, лишь четырех из пяти. Потомков сыновей о. Иоанна я нашла раньше. Династию священников продолжили двое из них.
Начало династии врачей
Про Александра Ивановича Смирнова и его первый в Барнауле роддом! я, конечно же, знала давно. Но не думала тогда о связи врача и локтевского священника – уж больно фамилия распространенная.
Когда-то давно я сохранила файл – номер «Красного Алтая» от 29 января 1928 года. В газете весьма своеобразно сообщалось о юбилее доктора Смирнова. Не заостряя внимания на шестидесятилетии героя, его чтили за тридцатилетие врачебной деятельности. И этому было посвящено в газете сразу два материала: авторский и окрздрава. Оба они весьма дипломатично обыгрывали скользкие темы. Про отца-протоиерея не писали, лишь «отец готовил своего сына к духовному званию». Сообщали, что Смирнов был гласным городской думы, но нужно было это ему, чтобы «с большими трудностями и трениями» провести постановление о постройке больницы. А за сочувствие революции 1905 года Смирнова якобы уволили без права восстановления… Еще отмечается «громадный интерес к советской общественности» доктора Смирнова.
Все заслуги его перед здравоохранением и городом были забыты в 1937-м. Дело, хранящееся в спецхране ГААК, для потомков Смирновых представляет из себя «два в одном»: в нем содержатся документы об Александре Ивановиче и его сыне Сергее – двоих из четырнадцати осужденных.
На этот раз доктор А. И. Смирнов уже «сын попа, быв. эсэр», руководитель контрреволюционной фашистско-диверсионной организации, которая готовила «проведение массовой бактериологической диверсии с человеческими жертвами». А «в области животноводства» намерена была уничтожить скот «путем искусственного распространения эпизоотических заболеваний – чумы, сибирской язвы и т. п.». Еще Смирнов якобы вербовал новых членов организации «для практического осуществления плана по отравлению населения через продукты питания…», готовил теракты «над краевым партийным-советским руководством». Что нужно было сделать с человеком, чтобы он признал несуществующую вину?!
Вас интересуют вещественные доказательства «злодеяний» А.И. Смирнова? Их (традиционно!) нет. Что же есть? «Изобличается показаниями обвиняемых…»
Из этих самых обвиняемых одиннадцать были приговорены к расстрелу, трое получили 10 лет лагерей и 5 лет поражения в правах. В декабре 1940-го двое из троих подавали на пересмотр – «жалобы Смирнова и Кузьмина оставить без удовлетворения». Смирнов в этом документе – это не Александр Иванович, а его сын Сергей.
Его забрали через десять дней после ареста отца. Сергею Александровичу повезло: он не только выжил в лагере, за «высокие производственные показатели» ему скостили срок – на целых два с половиной года! Признаюсь, это первый известный мне случай за все годы архивных изысканий.
После своего освобождения в мае 1945-го Сергей Смирнов остался в Тайшете вольнонаемным, как и во время заключения, продолжал работать врачом. В автобиографии он писал: «Об отце со дня ареста сведений не имею. Мать умерла в ноябре 1947 года, работала в городе Томске заместителем зав. сан.-эпид. станцией водного транспорта; жена, Смирнова В. А., врач центральной больницы Тайшетского И. Т. Л.; брат, Смирнов Б. А., зав. судебно-медицинской кафедрой медицинского института и краевой судебно-медицинский эксперт в гор. Красноярске; второй брат, Смирнов К. А., хирург районной больницы в Каратузе Красноярского края». Кстати, в восьмидесятые годы прошлого века Константин Александрович Смирнов возглавлял санавиацию Алтайского края. Получается, династию медицинскую, начало коей положил Александр Иванович, продолжили его сыновья
В документах архивно-следственного дела я нашла автограф опера Костромина. В окаянные дни 1937-го, когда он допрашивал Сергея Смирнова, была арестована повар новосибирской столовой Евдокия Герасимова – тетка Константина Дмитриевича Костромина, оперуполномоченного 4 отдела УГБ УНКВД по Алтайскому краю. Тетку расстреляли 28 января 1938-го. Костромина повысили: с 17 февраля он стал начальником 3 отделения 4 отдела УГБ УНКВД по Алтайскому краю. Но что интересно: как начальник этого самого отделения, он подписал протокол Сергея Смирнова уже в ноябре 1937-го!
В марте 1939-го Костромина уволили в запас по болезни. Пока можно лишь строить предположения, была ли сия болезнь реальной, вызванной тяжелым трудом в застенках НКВД иль продуманным гроссмейстерским ходом? Уцелел он и на Великой Отечественной.
Сейчас об энкавэдэшном прошлом Костромина никто и не вспоминает, а вот его самого чтут. Мало того, что в музее экспонаты выставили, так еще и «Мемориал Константина Костромина» в Камне-на-Оби проводят. Чтут шахматисты края своего первого чемпиона…
Помню, я обратила внимание на такой факт: один из допросов вел начальник Курьинского райотдела младший лейтенант госбезопасности Афанасьев. Похоже, в Барнауле ощущался недостаток заплечных дел мастеров. Этого самого «мастера» я нашла в «Докладной записке секретаря Алтайского крайкома ВКП(б) Управлению кадров ЦК ВКП(б) «О результатах проверки начальников РО НКВД и начальников отделов управления НКВД Алтайского края» от 16 октября 1939 года. Цитирую: «Из 64 человек подлежащих проверке начальников РО НКВД, утверждено крайкомом 37 человек. Снято с работы и уволено из органов НКВД 18 человек по мотивам: Афанасьев Ф. И. – начальник Курьинского РО НКВД–- как морально разложившийся, занимался систематической пьянкой и дебошем, в пьяном виде утерял револьвер. Втягивал своих подчиненных в групповые пьянки. Имел партвзыскание за пьянство и дебош». Афанасьева, как и Костромина, уволили вчистую, по ст. 38 «в». Причина увольнения, эта самая «в» расшифровывается так: «невозможность использования на работе в Главном управлении государственной безопасности».
Протоколы допросов часто являются чуть ли не единственным источником информации по родословию. Признаюсь, я надеялась найти сведения о семье Смирновых в спецхране ГААК. Мои надежды оправдались.
Именно в протоколе допроса Александра Ивановича я нашла информацию, которая позволила мне продолжить поиски: «Братья: Николай Иванович Смирнов в гор. Новосибирске был попом, в настоящее время находится на иждивении дочери, которая работает врачом, Евгений Иванович – 64 л., бывший поп, проживал в селах Алтайского края, точный адрес не знает, Алексей Иванович Смирнов – 52 л., врач, проживает в гор. Иркутске, Иван Иванович – 48 л., геолог, проживает в гор. Иркутске. Сестры: Елизавета Ивановна Федулова – 60 л., жена Барнаульского купца, в 1917 году сбежали за границу в Китай. Зинаида Ивановна Бутович – 59 л., учительница, проживает в гор. Новосибирске. Клавдия Ивановна Ранх (в действительности «Ранг» – прим. авт.) – 53 л., работает плановиком, проживает в Новосибирске. Елена Ивановна Еленевская – 40 л., домохозяйка, жена профессора, по животноводству в гор. Воронеже».
Своего внука крестил о. Иоанн, а крестными были его сын Иван и дочь Зинаида.
Окончание следует.
Тирская Светлана Михайловна, журналист, краевед, экскурсовод,
г. Барнаул